Кибардин Владимир Михайлович – первый директор беломорского стационара казанского государственного университета (КГУ), с 1979 по 1981, потом, став преподавателем, неоднократно проводил летнюю учебную практику на Белом море со студентами кафедры зоологии б/п.
Из воспоминаний Кибардина В.М. Идея создания морского стационара была давней мечтой Анатолия Ивановича Голубева ( заведующего кафедрой зоологии б/п КГУ), места, где можно было проводить летнюю учебную практику студентов, собирать материал для учебного процесса и научной работы студентов и сотрудников кафедры и факультета. Анатолий Иванович решил множество организационных и технических вопросов, провел ряд консультаций с руководством ленинградского университета. В переговорах не последнюю роль сыграл авторитет Владимира Львовича Вагина, профессора кафедры зоологи беспозвоночных КГУ, которого ленинградцы прекрасно знали и очень уважали. Владимир Львович долгое время, до переезда а Казань, работал в Ленинграде. До создания собственного стационара наши студенты и сотрудники ездили на Белое Море в качестве гостей ЛГУ. В 1979г., после принятия решения об организации станции началась лихорадочна подготовка. Нужно было очень много сделать до начала сезона. Нам пришлось покупать: лодки ( моторные и гребные), лодочные моторы, акваланги, гидрокостюмы, ласты, инструменты, кровати, оконное стекло, оборудование, даже бензин и масло для моторных лодок, на первое время, пришлось из Казани везти с собой… Погрузили в вагон, отправили до станции Чупа, Лоухского района Карелии. Чупа – маленькая ж.д станция недалеко от Чупинской губы, впадающей в Кандалажский залив Белого моря. Это единственная железнодорожная станция, находящаяся в непосредственной близости от нашего острова. Кстати, поезда на ней стоят ровно одну минуту, поэтому выгрузка пассажиров здесь похожа на высадку хорошо подготовленного десанта – очень быстро и четко. Когда мы приехали в Чупу, вагон с нашим оборудованием уже ждал нас на станции. Его отогнали на причал, содержимое перегрузили на катер (мотоневодник — «Нереис», которым управлял сотрудник ЛГУ — Евгений Александрович Браун). Евгений Александрович оказался очень хорошим человеком, который много и охотно помогал нам в последствии. Перевезли на остров. Средний – название острова, где расположена морская биологическая станция ленинградского университета, нам предстояло организовать нашу станцию – стационар кафедры зоологии беспозвоночных биолого-почвенонного факультета казанского университета. На острове выгрузили, перетаскали к нашему дому (бывшей заброшенной пекарне, находящейся в то время в весьма плачевном состоянии. Этот дом нам отдали ленинградцы). Перетаскивали долго, т.к дом находится на весьма приличном расстоянии от причала. Все устали, очень хотелось спать. Но, пересилив усталость, продолжили работу. Начали втаскивать все в дом, вставлять стекла в окна, собирать кровати, чтобы можно было переночевать уже на своей территории. На следующее утро начались трудовые будни. . В первом «стройотряде» приняли участие студенты: Миша Горшков, Володя Ануфриев, Валера Нечеев, Татьяна Чугунова, Женя Тихвинская, Сергей Мурзов, Школьник – Олег Сальников, инженер кафедры физиологии человека и животных Александр Чугунов и, конечно, А.И.Голубев
Постепенно жизнь стала налаживаться, и пошла по определенному алгоритму – подъем, завтрак, работа …
В первый год (1979) самой важной задачей было восстановление дома. Для ремонта необходимо было раздобыть много лесоматериала, который из Казани, в тот год, мы привезти не смогли. Надо было успеть до начала первой учебной практики наладить быт: как готовить пищу, где спать, восстановить печи, привезти в порядок дом , чтобы в нем можно было жить и проводить занятия. Доски для ремонта брали, разбирая брошенные помещения на заброшенном лесозаводе. . Директор МБС ЛГУ — Левитин Михаил Гершевич, разрешил нам разбирать старые, заброшенные дома, которых в то время на острове было достаточно. Я думаю, Михаил Гершевич не ожидал от нас такой активности. Мы обеспечили себя материалом, чтобы можно было привести в порядок наш дом до приезда первой группы студентов из Казани. Особое рвение в заготовке проявил Анатолий Иванович, который , в процессе заготовки досок себя не щадил и ребят. Каждый день рано утром мы шли разбирать очередной брошенный дом…
До приезда Нины Александровны Порфирьевой, которая должна была проводить первую практику, дом привели в порядок, перекрыли крышу, заново сложили печи, организовали рабочие места для лабораторных занятий студентов. Нина Александровна Порфирьева успешно провела первую официальную практику по зоологии в относительно комфортных условиях. В целом, практика прошла хорошо. Одна из главных трудностей этого сезона заключалась в отсутствии собственного катера, на котором можно было бы вывозить студентов в море для сбора материала. Приходилось договариваться с ленинградцами и постоянно подстраиваться под них. Ленинградцы помогали нам по мере возможности. Скоро между нами сложились хорошие, дружеские отношения.
На второй год (1980 г.) нужно было решить две главные задачи: первое как–то решить проблему с судном, необходимым для сбора морских беспозвоночных и провести электричество в наш дом: для этого необходимо было установить столбы, натянуть провода, развести проводку по дому. Кто не знает: в Карелии столбы в землю не закапывают, это просто невозможно. Под тонким слоем почвы сразу скальная порода. Сначала делается сруб, туда ставится столб и закладывается камнями. Нужно было поставить одиннадцать столбов. Это очень тяжелая работа, которую, в основном, сделали студенты первокурсники: Фарид Абдрахимов , Сергей Счус , Даник Мартиросян. На одном из столбов написали: «этот столб забандажирован и поставлен русскими умельцами: Мартиросяном, Абдрахимовым, Счусом». После этого натянули провода, Александр Земсков (мой заместитель, ставший после меня вторым директором стационара) сделал разводку проводки в доме. И, наконец, в нашем доме загорелась первая лампочка. Все это время нам готовила Марина Фролова, всегда веселая, неунывающая…На воображаемой границе с ЛГУ поставили пограничный столб с надписью «ЗОЛОТАЯ ОРДА», а со стороны ленинградцев «чухония», предмет бесконечных шуток наших и ленинградских. В последствии политкорректный Рушан Мирзович Сабиров заменил надпись «ЗОЛОТАЯ ОРДА» на застенчивую «КГУ».
В это время ленинградцы вернули нам наш мотоневодник — «Мышку», переданный казанским университетом ленинградскому университету несколько лет назад и, пришедший к этому времени в полную негодность. «Мышка» стояла на слипе, брошенная, ржавая, никому не нужная…Сначала я попробовал поручить восстановление катера Земскову, но СанСаныч всячески от этого задания отлынивал.
За дело пришлось взяться мне и Сергею Счусу, никогда раньше дизель в близи не видевшим. Увидели, начали работать. Залезли в ахтерпик (для тех, кто не знает — это самый последний отсек за моторным отделением, туда не проникает свет, там темно), залезли и чуть не ослепли от солнечных зайчиков. Как это?!? А это проржавевшее насквозь дно, которое буквально было в сотнях маленьких дырочек, которые как-то надо заделать. Ни о каких сварных работах речь не могла идти. На острове таких ресурсов не было, да и сейчас, я думаю, нет… Единственно, что пришло на ум – залить эти дырочки цементом, моряки называют: сделать цементные ящики, что и было сделано…Потом разобрали и собрали дизель, завели – заработал!!! Одновременно Земсков со студентами покрасил судно снаружи, получилось красиво. Кстати, идея назвать наш пароход «КЛИОН» мне пришла, как только ленинградцы нам его отдали…Клион – очень красивый, яркий моллюск, плавающий у поверхности моря.
Наступил торжественный момент спуска нашего катера. Перед этим я позвал Земскова и попросил его затянуть сальник в ахтерпике, чтобы забортная вода не поступала в судно. Непосредственно перед спуском я спросил — затянул ли он сальник гребного вала? «Да, конечно, не сомневайся,» — ответил Шура….
Спуск на воду – всегда торжественное мероприятие. Спуск «Клиона» не стал исключением. Пригласили гостей. Было очень здорово: красиво покрашенный катер гордо покачивался на воде около причала. По такому случаю был накрыт праздничный стол. Достали все заначки. Пошли на базу, посидели , отметили…Через час решили полюбоваться на нашего красавца. Когда мы пришли на причал, из-под воды торчала только рубка катера… Земсков подтянул не тот сальник……Красавец утонул!.. Пришлось все начинать сначала: поднимать катер, разбирать, продувать, чистить, но уже без Земскова.
Тот самый Земсков… Шура Земсков – мой друг и одноклассник, с которым я просидел за одной партой в школе целых шесть лет. Русский вариант барона Мюнхаузена. Земсков — это человек, который был везде и всегда: во всех точках земного шара, абсолютно компетентен во всем, знает всё, всех и, естественно, всё и все его знают. Он все умеет. Удивительный фантазер. Может обстоятельно рассказывать о событиях, в которых никогда не участвовал, описывать виды, которых никогда не видел. Очень любит быть в центре внимания. Когда начинает рассказывать, еще не знает, как рассказ закончить.
Я слышал, как Саня вещал студентам, что когда служил в армии на Кольском полуострове, а он действительно там служил рядовым солдатом, его на самолете с вертикальном взлетом — ЯК 38 — доставляли в Средиземное море для ремонта ядерного реактора на авианосце «Минск», потерпевшем там крушение; благодарный капитан преподнес ему запотевшее шампанское в знак благодарности… Вернее, фраза звучала так: «Утром просыпаюсь, смотрю, на пороге каюты боцман с подносом, на подносе бутылка запотевшего шампанского – это Вам от капитана…» Потом обратно самолет, вертикальный взлет и родной Кольский. Саныч (он же Шура) показывал взлет истребителя резким движение ладони вверх и в сторону, говоря при этом: «Это было так». Понятно, что в СССР больше никого не нашлось, чтобы отремонтировать атомный авианосец в Средиземном море. Правда, он всё время оговаривался: «Только Кибардину не говорите…» Да, с таким не пошалишь. Сами понимаете, затянуть какой-то там сальник для Сани — это такая ерунда. Он, наверное, и затягивать-то его не стал или забыл. Сами понимаете, столько информации в голове: авианосцы, самолеты, международная напряженность…
К приезду Ольги Дмитриевны Любарской, ведущей летнюю учебную практику, успели. В дальнейшем все наши учебные практики обслуживались нашими катерами, что значительно улучшило процесс сбора материала и позволяло планировать свое время.
Примерно в это же время Земсков нашел брошенный кем-то банный сруб и решил из него сделать себе кандейку, чтобы жить отдельно от всех. Один он это сделать не смог бы, поэтому ему пришлось звать на помощь всех нас. Посоветовавшись, мы решили эту идею развить и построить большой дом с камином….В строительстве принимали участие: Полыгалов Женя., Нурутдинов Шамиль, Абдрахимов Фарит, Счус Сергей. Сергей сделал самую замысловатую часть работы – построил камин, который в дальнейшем стал украшением столовой (первого этажа этого дома). Строительство продолжалось несколько лет, пока дом не приобрел современный вид: столовая с камином внизу и жилые помещения на втором этаже…
В последующие годы была учебная практика по зоологии б/п и ботанике с нашими студентами. Практику по ботанике первый раз провела Вера Тимофеевна Шаландина (доцент кафедры ботаники КГУ ) в 1984 году.
Особенно запомнилась группа 135а — староста Лена Егорова. Они приехали на Белое Море в июле 1984 года. Это были веселые, симпатичные ребята, которые успевали не только хорошо учиться, но очень весело проводить свободное время. Приехав, на станцию, они привезли с собой огромную авоську с апельсинами. Наверное, эта авоська навела их на мысль: а почему бы не отметить все праздники, какие только возможно. На большом листе написали распорядок праздников, их было много! И началось!!! – 23 февраля, 8 Марта, какие-то другие, но самым красочным был, конечно, Новый Год. Ребята делали костюмы для маскарада, в ход шли любые материалы: юбки, простыни, букет из хвоща, стянутый веревочкой, служил париком, короны из альбомных листов, готовили разные подарки. Была елка и хоровод! Миша Бекмансуров был Снегурочкой, из простыни была толстым жгутом свернута ужасно длинная коса, державшаяся на голове с помощью красной вязаной шапки. Надя Телина в брюках-галифе (настоящих!) и с бородой из пакли изображала Герасимова, Артемьева была красной шапочкой, Данина серым волком, Сальников О. — анархистом. Самое главное во всем этом – у всех было потрясающее настроение и улыбки у всех без исключения, и у зрителей, и у участников маскарада, они были поистине неистощимы на выдумки, это было творчество!
Из сегодняшних воспоминаний Светланы Серовой (Мухтаровой): «Искрометная фантазия сыпалась из голов студентов, как фейерверк на Новогоднем празднике. Кстати, именно Новый год, который отмечала эта группа летом на станции Белого моря и запомнился больше всего.
Празднование Нового года пришлось 30 июня — 1 июля 1984года, решили устроить маскарад. А какой Новогодний праздник может быть без ёлки и новогодних костюмов? Новогодние маскарадные костюмы тщательно готовились и скрывались от остальных. Казалось бы, какой маскарадный костюм можно придумать летом, вдали от дома, студентам, взявшим с собой в поездку рюкзаки с самыми необходимыми вещами?…» К каждому празднику готовились сюрпризы. Мальчики писали стихи девочкам, Девочки готовили вкусняшки мальчикам.
В это же лето ( по приглашению А.И.Голубева) к нам приехал Дмитрий Антонович Сахаров (творческий псевдоним Дмитрий Сухарев, известный всему Советскому Союзу ) — ученый -биолог, поэт, песенник, один из зачинателей бардовской песни в МГУ.
В группе ребята пели, играли на гитаре, пробовали себя в сочинительстве песен. Совместные вечера с интересным человеком и автором бардовских песен Д.А.Сахаровым были запоминающимися!
Телина Надя сочинила песню, которая стала гимном практики, песню пели под гитару на всех вечерах.
Вечер чист, пригорюнились сосны,
Да, вечер чист…
Белое море у ног распростерлось, умолк гомон птиц.
Мне приснилась Орда золотая и дым костра,
Узкая Салма и остров наш Средний, губа Чупа.
Белое море, туман над озерами
Словно вуаль.
Падают звезды, живые осколочки,
Падают вдаль.
Лодка скучает, чтоб весла плескались
В воде голубой, с нежностью море ласкает
Свой северной берег волной.
Ангел морской зажигает лучинами добрый свет.
Память доносит забытые лучших друзей голоса.
Над горизонтом поднимется парусом алый рассвет.
Солнечный луч своим трепетным светом
Согреет леса.
На момент отъезда с острова семьи Кибардиных, остающиеся на ботаническую практику студенты пели сочиненную ими песню:
По Белому морю ходят слухи:
На острове Среднем шатаются духи
Призрак Сан Саныча, призрак Кибардина,
Духи студенческой дружеской братии.
Моллюски трепещут в глубинном мраке:
Все дико боятся Кибардинской драги…
А еще была спета песня на музыку Окуджавы:
Пескожила мохнатого в теплую землю зарою,
Скользких пневмотофоров я целые грозди нарву..